Статуэтка, кофе и гражданин с идеальной бородой

В городе Залесске было два места, где люди говорили шёпотом.

Первое — стоматология на улице Кирова.
Второе — книжный магазин «Между строк».

Стоматологов боялись.
Книги — уважали.

Магазином владела Варвара Мельникова, женщина тридцати девяти лет, с короткой стрижкой, привычкой разговаривать с растениями и выражением лица человека, который уже видел все виды человеческой глупости, включая мужчину, купившего «Сто лет одиночества» как инструкцию по выживанию после развода.

Каждое утро Варвара открывала магазин ровно в девять, включала джаз, варила кофе и переставляла книги так, будто это были фигурки в шахматной партии.

— Детективы к окну. Людям нужен свет, чтобы понимать, кто убийца, — бормотала она.

В тот понедельник всё шло как обычно, пока в магазин не вошёл Аркадий Львович Бессонов.

Человек-борода.

Иначе его в городе никто не называл.

Он владел антикварной лавкой, носил пальто даже летом и выглядел так, словно родился сразу сорокапятилетним с чашкой коньяка в руке.

— Варвара, — сказал он трагическим голосом. — Меня обокрали.

Она даже не подняла глаз от кассы.

— Если снова пропала пепельница в виде лося, то, Аркадий Львович, это не преступление, а естественный отбор.

— Хуже. У меня украли статуэтку.

Вот тут Варвара посмотрела.

— Какую?

Он оглянулся по сторонам и понизил голос:

— Бронзовую сову.

— Сколько стоит сова?

— В деньгах или эмоционально?

— Начинается…

— Двести тысяч.

Варвара присвистнула.

— И кто украл?

— Если бы я знал, я бы не пришёл. Полиция считает, что я всё придумал ради страховки.

— А ты придумал?

— Варвара!

— Спрашиваю профессионально.

Он сел в кресло у отдела фантастики и тяжело вздохнул.

История была простая.

В субботу в лавке проходил закрытый вечер для коллекционеров. Вино, разговоры о фарфоре, мужчины в пиджаках, женщины с голосами, как дорогие духи. На следующее утро сова исчезла.

Никаких следов взлома. Камеры не работали.

— Конечно, — сказала Варвара. — Камеры всегда не работают именно в момент преступления. Это как коты. Они никогда не сбрасывают вазу при свидетелях.

— Мне нужна помощь.

— Почему я?

— Потому что ты замечаешь странности.

Она задумалась.

Это была правда.

Однажды Варвара поняла, что её бывший изменяет, потому что он начал ставить кружку в раковину слишком аккуратно. Человек не меняет поведение без причины. Особенно мужчина сорока лет, который раньше оставлял носки на люстре.

— Ладно, — сказала она. — Рассказывай про гостей.

Аркадий перечислил фамилии.

Коллекционер часов.
Жена местного застройщика.
Депутат.
Блогер-антиквар.
Какая-то художница.
И нотариус с лицом человека, который даже чай заваривает по договору.

Варвара слушала вполуха.

Пока не услышала:

— И ещё приходил Игорь Селезнёв.

— Тот, который ведёт канал «Пыль веков»?

— Да.

— С бородой?

— Сейчас почти у всех бороды, Варвара.

— Нет. У него борода такая… будто в ней могут жить белки.

Она задумалась.

Игорь Селезнёв заходил к ней в магазин неделю назад.

Купил книгу.

Очень странную книгу.

«Как распознавать подделки бронзовых изделий XIX века».

Тогда Варвара ещё подумала:
либо человек увлёкся, либо готовится к чему-то сомнительному.

— А сова точно была настоящая? — спросила она.

Аркадий замер.

— Конечно.

Пауза.

Слишком длинная.

Варвара прищурилась.

— Аркадий Львович…

Он закашлялся.

— Ну… почти.

— Что значит «почти»?

— Это была очень качественная копия.

— Так украли подделку?!

— Но никто не знал!

— Теперь знаю я, и мне уже неловко за весь ваш антикварный кружок.

Она встала и начала ходить между полками.

Когда Варвара думала, она всегда двигалась. Как акула. Только с закладками.

— Значит так. Если Селезнёв понял, что сова фальшивая, он мог украсть её не ради денег.

— А ради чего?

— Ради скандала.

Через час они сидели в кафе напротив набережной.

Игорь Селезнёв пришёл вовремя. С идеальной бородой и улыбкой человека, который любит слово «эксклюзив».

— Варвара! — обрадовался он. — Какая встреча.

— Игорь, — сказала она сладко. — Ты украл сову?

Он моргнул.

— Прямо сразу?

— У меня кофе остывает.

Он рассмеялся.

Слишком громко.

Люди, которые нервничают, часто смеются так, будто участвуют в плохом ситкоме.